Что случилось в екатеринбургском офисе «Алеана»?
Екатеринбургский офис национального туроператора «РВБ-АЛЕАН» временно прекратил работу. Об этом турагентствам уральского региона стало известно, когда от туроператора им пришла рассылка: « В связи с пропажей крупной суммы денег до окончания разбирательства Представительство АЛЕАН в Екатеринбурге временно не работает»...
Екатеринбургский офис национального туроператора «РВБ-АЛЕАН» временно прекратил работу. Об этом турагентствам уральского региона стало известно, когда от туроператора им пришла рассылка: « В связи с пропажей крупной суммы денег до окончания разбирательства Представительство АЛЕАН в Екатеринбурге временно не работает» По всем текущим вопросам компания предложила партнерам пока обращаться в офисы АЛЕАН в Тюмени и в Москве.
Турфирмы региона остались в недоумении — таких прецедентов в туристическом бизнесе Урала еще не было, а формулировка в информационном письме ничего не объясняет. Когда портал TurProfi обратился за разъяснениями в головной офис компании, то нам заявили, что на сегодняшний день официальную причину хотели бы сформулировать так: «директор представительства Вельтищева Г. освобождена от занимаемой должности , в связи с чем работа информационного офиса в городе Екатеринбурге временной приостановлена».
TurProfi решил получить точку зрения еще одного участника событий. Галина Вельтищева на наш вопрос о том, что же собственно произошло, рассказала, что из компании она уволилась по собственному желанию: «Все шло к закрытию офиса уже давно. Я отлично помнила, как уволили предшествующую нам команду (практически в один день, одним визитом в офис руководства). Я собралась уходить. «Алеан» посчитал, что я их оставляю в самый разгар сезона, этим подставив компанию под такие решительные меры как закрытие представительства — так как работать больше некому. Мы не смогли договориться о том, сколько компания должна мне выплатить в качестве расчета. Факт рассылки пусть остается на их совести. Если у «Алеана» ко мне какие-то финансовые претензии, то решение об их законности должен принять суд (как мне всегда казалось). Только на основании решения суда они могли бы информировать общественность о моей социальной опасности. В противном случае это выглядит, как минимум, детской обидой, и, как максимум, — клеветой».
